Печать

Страница №42

. Богдановская-Гиенэф И.Д. Закономерности формирования сфагновых болот верхового типа

(1934) указал на связь между количеством и размерами мочажин и величиной водного питания торфяника.

Правильность этого взгляда подтверждается характером распределения мочажин на изучаемом массиве. Действительно, на всех участках, лучше дренированных благодаря своему топографическому положению или близости озер и речек, мочажины отсутствуют. Вместе с тем мы знаем, что с увеличением континентальное™ климата количество мочажин уменьшается. В центральных областях европейской части СССР, например, верховые болота магелланикум-типа без мочажин или со слабым развитием мочажин имеют широкое распространение.

Факторы биологического порядка, такие как разрастание видов растений, не образующих торфа, неравномерность отложения органического вещества различными видами сфагнов (Weber, 1902; Post п. Sernander, 1910; Аболин, 1914; Юрьев, 1925; Gams u. Ruoff, 1929), сами по себе не могут привести к возникновению устойчивых мочажин, а лишь к появлению кратковременных мочажинных ценозов или их фрагментов. К тому же лишайники, печеночники и т. п. играют большей частью ничтожную роль в растительном покрове в начальных стадиях развития грядово-мочажинного комплекса.

Вопрос о правильной и закономерной ориентировке гряд и мочажин составляет особую проблему, которой много внимания уделяли финские исследователи. В одной из наших предыдущих работ (Богдановская-Гиенэф, 1928) нами было высказано мнение о том, что сходство в морфологии нашего грядово-мочажинного комплекса и финских Strang-moore указывает на общность формообразовательных факторов. К таким факторам Ауэр (Auer, 1920) относит сползание вниз торфа главным образом под влиянием бокового напора талых вод, действие этих же вод на проксимальную сторону возникающих гряд, неравномерность промерзания и оттаивания торфа и т. п.

Однако наши наблюдения на Полистово-Ловатском массиве и данные многочисленных профилей через гряды и мочажины заставили усомниться в значении сползания торфа при грядообразовании, и, по-видимому, этот фактор не играет особой роли на данном массиве. Исключение составляют случаи образования вытянутых озерков на небольшом расстоянии от берегов крупных озер. При самом своем возникновении в переходных и верховых шейхцериевых топях гряды сразу принимают свойственную им форму и перпендикулярную уклону ориентировку. Благодаря неравномерному разрастанию мелкие бугорки Sph. angustifolium и Sph. magellanicum вокруг дерновинок пушицы сливаются в ряд с соответствующим направлением. В местах более сильного стока, например у пикета 8/2 визиры 25, на границе грядово-мочажинного комплекса с грядами из Sph. magellanicum и шейхцериевой топи, узкие валы из Sph. magellanicum со Sph. angustifolium нередко имеют дугообразную форму и носят ясные следы давления на проксимальной вогнутой стороне. Принимают ли валы такую форму под влиянием давления льда или весенних вод, или обоих факторов вместе, остается неясным, но во всяком случае вполне возможно некоторое растяжение средней части и сдвиг ее. В общем вряд ли можно говорить о перемещении целых гряд; по крайней мере данные бурения на границе между грядами и мочажинами не указывают на наличие смещения. На Полистово-Ловатском массиве, так же как и в Прибалтике, дистальные бока гряд отличаются от проксимальных большей крутизной и извилистостью; также характерны для них бордюры очеретника. Между тем пологие проксимальные края покрыты промежуточными ассоциациями (Andromeda — Sph. balticum+Sph. magellanicum, Andromeda — Sph. rubellum+Sph. balticum и т. п.). В мочажинах также обнаруживается различие между прок-


Яндекс.Метрика